владимир кобрин лучшее

Итак, поздно вечером, выйдя из кинотеатра «Россия», я почувствовал такой заряд энергии, что он до сих пор определяет вектор моего движения! Опять-таки, тогда ещё было совсем непонятно, что мне делать со всем этим богатством. Но, как проведение, ещё через месяц, о чудо! по телевидению начинается показ ретроспективы фильмов Кобрина и объявляют, о том,

Когда режиссёр рассказывает хорошо истории, в этом нет ничего плохого на то он и профессионал. Хуже, когда режиссёр пытается не рассказывать историю, а самовыразиться – это профессионал без чувства вкуса, а порой и без Бога в голове. Такой кинематограф уже заполонил все экраны. Честь и хвала тем режиссёрам, которые самовыражаясь, ещё могут при этом рассказывать хорошо и истории. Как правило, это высшие достижения кинематографа. И абсолютные гении те, кто создают свои миры, не конструируя их, а проживая жизнь в этих мирах. Их мало, катастрофически мало, и один из них – это Феллини. «Корабль» поразил ещё тем, что Феллини выстраивал свой мир и саму реальность минимальными средствами из того, что в пределах досягаемости. Кстати это характерная черта, присущая и «кобринскому» кинематографу – создавать миры из подручных средств это был его конёк! Когда то, на фильме «Шаги в никуда», когда я запорол съёмки доверенного мне кадра, он произнёс фразу, которая может служить ориентиром для профессионала: «Совсем не обязательно ехать в Нью-Йорк, чтобы отснять кусочек асфальта с прорастающей травой». В «Корабле» Феллини довёл этот тезис до абсолюта на фоне картонных декораций он выстраивал полноценный мир с богатейшим разнообразием нюансов чувств и эмоций. Этот мир не нуждался в подтверждении реальности из мира реальности. Это было фантастическое зрелище! Если «Корабль» меня унёс в какие-то заоблачные выси, то следующий фильм, который я посмотрел в этот день – «Покаяние» Тенгиза Абуладзе – поверг меня в шок, низверг и вдавил в самую землю по самое горло, как это сделали с героями картины. Не буду даже пытаться оценивать его с точки зрения кинематографа – какие-то киноведческие оценки конечно же возможны, но мне кажется, они лишни, потому что фильм «Покаяние» это просто феномен самой жизни, как акт личного и всеобщего покаяния. Абуладзе великий человек!

Потрясённый, выйдя из зала, я пока не знал, что делать с этим богатством. А уже через месяц я испытал такой же катарсис, посмотрев на Московском кинофестивале ещё 2 фильма, после чего я стал догадываться, что без кинематографа я больше жить не смогу. Тогда в разнообразной фестивальной программе я выбрал фильмы, идущие сразу же друг за другом это «И корабль плывет» Феллини и «Покаяние» Тенгиза Абуладзе. Сначала я посмотрел «Корабль». Кинематограф Феллини и так занимал в моей жизни много места, но после того, как я увидел фильм «И корабль плывёт» я понял, что этот человек достиг абсолютных вершин. Его кинематограф сублимировал всё самое лучшее, из того, что создало человечество в культуре за многие века, так что его фильмы теперь можно было бы запускать в космос наряду с наивысшими достижениями, как отчёт о проделанной работе человечества. Мне могут возразить, назвав огромное количество режиссёров и фильмов начиная с Фрица Ланга и заканчивая Тарковским. Да это так. Я видел их, и я тоже ими восхищался. Но мир Феллини это отдельное, и абсолютное выражение идеи кинематографа – мир кончится, а Феллини останется!

Летом 1991 года, в дни проведения Московского Международного кинофестиваля, я, практически одновременно, увидел три фильма, которые перевернули моё сознание и развернули мою жизнь на 180 градусов. Кажется в мае, в кинотеатре «Новороссийск» проходил премьерный показ фильма Владимира Кобрина «Последний сон Анатолия Васильевича». Я не шёл на него специально. Как и всё в этой жизни, (если ты, конечно, принимаешь Теорию хаоса), многие вещи происходят случайно. Только эти случайности, выстраиваясь в определённые цепочки, предопределяют закономерность нашей судьбы. Итак, совершенно случайно и «совершенно иногда», я проходил мимо кинотеатра «Новороссийск», что возле Курского вокзала. Не сказать, что я до этого момента был чужд искусству кинематографа. Уже тогда мои усердные занятия на разнообразных поприщах потихоньку выводили меня на поиски синтетических решений между изобразительным искусством, только зарождавшейся компьютерной графикой и архитектурой. К тому же я серьёзно увлёкся философией, что ни мало мне помогало воспринимать искусство, как плод синтетических усилий. Кинематограф лежал где- то по середине, и сладкогласными звуками сирен, звал меня в любовники, как абсолютно синтетическое искусство. Надо сказать, что уже тогда «светоносная темь» кинозала притягивала меня своими осязаемыми чуть ли не телесно, вибрациями эстетических переживаний. В наше время «пластмассового кино» и «пластиковой режиссуры» с его Долби (долбанутым) звуком такие ощущения испытать уже практически не реально. И вот, я сижу в сладостной тёмноте кинозала. Зажигается свет экрана и со всей мощью, на какую только способно настоящее искусство на тебя наваливается сама жизнь. Здравствуйте Анатолий Васильевич! Мы с вами знакомы! Фильм, сделанный вне какой- либо эстетики и жанра, вызвал сразу же странные ощущения, но при этом захватил с первых же минут. Сюжет рассказывался странным, доселе незнакомым мне метафорическим языком, но при этом складывался в трогательную историю маленького человека. Вдруг, ты начинаешь понимать, что этот, уже почти опустившийся человечек сидит во мне, в тебе, во всех нас! Рассказывать, что такое Кобринский кинематограф, пересказывать, как это сделано, практически бессмысленно, как бессмысленно переводить поэзию в математические формулы. Кобринский кинематограф нужно смотреть. В общем, я благодарен тому случаю, который привёл меня тогда в темноту именно этого кинозала. Вышел я оттуда раздавленный и потрясенный. Первый раз я испытал это благостное чувство только однажды, после просмотра фильма Ларисы Шепитько «Восхождение». И потом, ещё несколько раз, я испытывал это же чувство от фильмов Феллини, Бергмана, Абуладзе, (в этот ряд также нужно вставить Джейн Кэмпион с её «Пианино», Марселя Карне – «Дети райка», и ещё несколько фильмов). Удивительно то, что Кобринский кинематограф, в моём восприятии, с его достаточно формальным языком, становится на один уровень с самыми выдающимися фильмами и достигает тех же духовных высот, а метафизической точностью даже превосходит некоторые из них.

Кобрин. Рядом с Мастером

P.S. Правки внесены. Воспоминания в продолжении. (Артём Лоенко)

Я благодарен Вам за то благородное дело, которое вы делаете – восстанавливаете по крупицам память о великом человеке и моём учителе Владимире Кобрине. Меня зовут – я из первого призыва “кобринцев”. Поэтому, когда я натолкнулся в интернете на более менее систематизированный материал о Владимире Михайловиче, был этому очень рад. В сноске на сайте Вы написали о том, что приветствуете дополнительный материал, поэтому я решил послать Вам мои воспоминания об учёбе и работе под руководством Мастера. Я их вывесил , но если они вас устроят, буду рад увидеть их и на Вашем сайте. Я внимательно и с интересом прочитал все ваши материалы, и обнаружил только одну неточность. Как ни странно она касается именно того фильма, в котором я работал с Мастером в качестве режиссёра-дипломника – это . В титрах две неточности: 1. Сценарий написал Леонид Тарнорудер и никто другой. 2. Я как режиссёр-дипломник в титрах стою третьим и надеюсь не формально. Артём, буду Вам благодарен, если Вы учтёте мои замечания, и вдвойне благодарен, если опубликуете мои воспоминания, которые являются, по сути, признанием сыновней любви к Владимиру Михайловичу, и преклонением перед Мастером. С уважением, Сергей Карпухин.

Уважаемый Артём!

От Сергея Карпухина

От Сергея Карпухина | Владимир Кобрин. Новости.